Так, что мысль Александра III: главные силы русского флота должны базироваться на Мурманск — это очень дальновидный и сильный военнополитический и чисто экономический ход, открывавший широкие возможности для безопасного развития страны.

Он нейтрализовывал морскую мощь Англии. Франция в те времена была обеспокоена соседством с Германией и вспоминала как кошмар победоносный 1871 г. князя Бисмарка, и потому была заинтересована в союзе с Россией настолько, что когда Александр III предложил ей такой союз, то французские банкиры-евреи разом забыли про антисемитизм Александра III во внутренней политике и дали заем; тот заем по его условиям не был кабальным, кабальным он стал только в результате русско-японской войны.

Центрально-европейские державы — Германия и Австро-Венгрия были не прочь подгадить России, когда она ослаблена, но у их правительств и в мыслях не было нападать на неё, когда она в силе, тем более ради чуждых им интересов банковских кругов Парижа и Лондона. Бисмарк, прожив некоторое время в Петербурге, войну с Россией в любом случае рассматривал как ужас и катастрофу Германии. Блок же Европы в целом против России был невозможен до первой мировой войны именно по причине нерастраченного потенциала России и противоречий по колониальным вопросам между западно— и центрально европейскими державами. Сама первая мировая война стала возможна только вследствие ослабления России в русско-японской войне и последовавшего за нею экономического кризиса и социальной депрессии.

Понятно, что политика, предусматривавшая базирование главных сил флота на Мурманск с ростом экономического и культурного потенциала страны, при сухопутной экспансии на юг, обеспечивала российскому капитализму исключительно благоприятные возможности развития при спокойной внутри— и внешнеполитической обстановке.